|
Счастливый дворник
„У природы нет плохой погоды", — уверен Вениамин Стариков, который выходит на работу 365 дней в году.
…С неба падали клочья снега. Весна едва поманила своим легким касанием, начав подтапливать лед на асфальте и в наших сердцах. Но обманула, ветреная. „Интересно, это когда–нибудь кончится? — с досадой бубнила я себе под нос, лавируя между коварными буграми, припудренными свежим снежком.
И вдруг остановилась как вкопанная. В самом сердце Старой Риги, возле 3–й средней школы, лихо орудовал дворник. Весело поддевая лопатой пласты снега, он виртуозно вычищал пространство перед парадным подъездом каким–то квадратно–гнездовым способом. Я присмотрелась повнимательнее — странное у него орудие труда. Фанерный короб на колесиках, а впереди… пила обыкновенная. Что за чудо невиданное? Неужто такой инструмент нынче дворникам в домоуправлениях выдают? Надо срочно идти знакомиться!
Дворник охотно представился: Вениамин Николаевич Стариков. Открытое лицо со здоровым румянцем, теплый взгляд, сильные руки… Он уже не один год на пенсии, но в жизни не скажешь. Так что фамилия у него вовсе не говорящая: никакой он не Стариков! Убирает территорию латышской школы Вениамин Николаевич шесть лет, а инструменты для работы придумывает и мастерит себе сам. Такой вот дворник–рационализатор…
— Вот взять хотя бы эту коляску, которой вы так заинтересовались, — говорит мастер. — Я ее называю лопатой на колесах: короб сделан для большей вместительности, а впереди пила — чтоб было удобно срезать уже примерзший снег. Есть у меня и эксклюзивные тяпки–ляпки для дробления льда. Снег ведь по структуре очень разнообразный. Кто лично с этим делом не сталкивался, тот и не знает. Вот, кажется, беленький снежок: детки валяются в нем, лепят фигурки — красота! А на самом деле у него много свойств и консистенций. Как минимум три лопаты надо иметь для разного снега. Сегодня, например, снег тяжелый, как соль: чуть сырости в воздухе больше — он тяжелеет, наливается водой. Бывает снег такой, что можно взять лопату шириной 2 метра: пару раз прошел туда–сюда, уже и убрал — он легкий как пух. А самая ходовая лопата у меня — шириной 78 см: она и для лежалого снега годится.
— Как же можно догадаться пилу приладить к лопате?
— А что там за премудрость? Просверлил дырки, пилу на болты посадил, и вперед, в поле! — улыбается дворник, и в глазах его пляшут озорные искорки..
Я жалуюсь, что под конец зимы не очень люблю ходить по городу — не всем рижским улицам так везет с дворниками. Самое страшное — оттепель, когда под верхним слоем воды прячутся серые льдинки. Тогда люди летают как птицы, но падают больно. А ты смотришь и думаешь: вот когда выигрыш — за рожденными ползать!
— На дворника надейся, а сам не плошай, — советует Стариков. — Людям и самим надо смотреть под ноги, выбирать дорогу и носить обувь устойчивую, пусть и не слишком изящную. Здоровье — дело серьезное…
Вениамин Николаевич признается, что чувствует себя счастливым с возрастом. Особенно — даже страшно сказать — с тех пор, как стал работать метлой и лопатой. Он не из „поколения дворников и сторожей", если оперировать понятием Бориса Гребенщикова. По специальности Стариков товаровед. Много лет служил в советской торговле: и простым продавцом, и завмагом, и в пищеторге Московского района. 8 лет откатал директором вагона–ресторана в поездах дальнего следования…
— После того, что я испытал, сегодня это для меня отдых, а не работа, — искренне говорит дворник. — Самое страшное, что может быть, — большая материальная ответственность. Я от напряжения уже к 35 годам был „одуванчиком" — полулысым, полуседым. В советское время работать было непросто: законы жесткие, без права на ошибку, одно неверное движение — и ты под статьей. Конечно, для общества эти минусы обращались в плюс, особенно по сравнению с капиталистической торговлей. Но меня природа одарила таким качеством — уж не знаю, честность это или глупость: никогда не умел взяток давать, а брать — так тем более. Я бы при этом не знал куда глаза девать.
— Зато в нашем обществе совесть спит крепко… На том и стоим!
— Это не для меня. Вот потому–то я и отдыхаю на своей работе. Морально. А от физической нагрузки здоровью только польза. Вон сколько хоронят мужиков моложе меня, а все потому, что лень–матушка. Лишнего шага не сделают, на работе сидят, дома лежат. Сидячая работа — это вообще караул, но люди не понимают. Придут домой, еще и отдыхают от трудов праведных. А надо как раз наоборот: ноги в руки — и на улицу быстрым шагом, а то и с пробежкой.
По характеру Стариков непоседа. Так что работа такая ему лишь на руку. Каждый день в любую погоду в 6 утра он уже на посту. 365 трудодней в году — без больничных и отпусков! Иногда Господь Бог ему поблажку дает в виде погоды. Солнце, безветрие — тогда с метелкой прошелся, и домой. Но его „угодья" обширные: весной еще рошицу надо прибрать, летом траву покосить, осенью — листопад, только успевай поворачиваться. Встает Вениамин Николаевич сразу после четырех утра: из Плявниеков в центр нужно еще добраться…
— Слышал по телевизору, что люди делятся на три категории: одним надо 15 часов, чтобы выспаться, другим — восемь, а третьим — четыре–пять, — говорит он. — Я к последним себя отношу — мне пяти часов как раз и хватает. Зато день такой длинный — столько можно успеть! Вот подумываю степом заняться. Вы случайно не знаете, где найти толкового преподавателя? Уж очень хочется обучиться чечетке…
…Много двигаться, мало спать, радоваться любой погоде и учиться новому — этот рецепт счастливой жизни от Вениамина Николаевича Старикова, который совсем–не–Стариков, может взять на вооружение каждый из нас. А там, глядишь, кризис кончится. И придет наконец весна…
"Вести Сегодня" № 47.
Источник: 
|
|
|