|
"Любое бытие — счастье"
На рижском кинофоруме "Экология души" знаменитый режиссер Никита Михалков представил свой проект "Утомленные солнцем–2".
…Жаркий летний полдень. Деревенская улица пуста. Тишина, но она наполнена страхом (как удалось режиссеру передать это ощущение на экране — ему только одному ведомо). Через мгновение на тихую деревенскую улочку вползает длинная вереница из машин и танков со свастикой, мотоциклистов, велосипедистов. Так в этот уголок России пришла война…
Только чуть более получаса шел в притихшем кинозале Parex Plaza отрывок из будущего фильма о Великой Отечественной войне. Но и он дал представление о масштабности, правдивости и человечности картины Никиты МИХАЛКОВА. Так и бывает тогда, когда, по словам режиссера, ты говоришь то, что тебя волнует, а не потому, что это — деньги, популярность, начальство…
Война каждого
— Импульс был у меня один, — сказал, обращаясь к зрителям, Никита Сергеевич. — Мне очень хотелось, чтобы человек, посмотревший картину, а потом вышедший покупать газету или спускаясь в метро, подумал: "Господи! Как хорошо, что я могу просто купить газету или просто войти в метро, что у меня руки–ноги целы… Я живу, у меня есть будущее". Толстой сказал, что бытие только тогда бытие, когда ему грозит небытие. Угроза небытия отступила сегодня от огромного количества молодых людей.
Я начитался множество материалов перед началом съемок. Все время, когда я читал и смотрел материалы, возникал у меня вопрос: как нам можно было в этой войне выиграть?
Огромная война складывается из очень конкретной войны каждого, принимающего в ней участие. КАЖДОГО! У каждого — свои воспоминания, запахи, страхи, мысли. Вопрос: поступить так или иначе… Когда ты читаешь о человеке, который 40 километров, выходя из окружения, нес в фибровом чемодане перед собой собственные кишки, потому что ему осколком разрезало брюшину. Он их периодически промывает в ручье, и мечта у него одна — кусочек лимона… Этого нельзя придумать.
Или история мальчика, получившего 52 ранения, в госпитале его 8 месяцев выхаживали. Вылечили, одели, обули, вышли провожать. Он садится в машину, отъезжает — и на глазах провожающих взрывается на мине… Почему? Ответа у меня нет, меня интересуют вопросы…
Хотелось бы, чтобы "Утомленные солнцем–2" посмотрело как можно больше людей в нашей стране. Первый фильм под названием "Предстояние" должен выйти на экраны к 9 мая 2010 года, второй — "Цитадель" — через 8 месяцев после первого. Приезд к вам — начало подготовительной акции, которую мы намерены проводить в разных регионах по нарастающей…
Мгновения истории
Понятно, что и на пресс–конференции, предшествовавшей открытию кинофорума, разговор шел в основном вокруг фильма. Хотя Михалков с его блестящим умением рассуждать и импровизировать позволял себе самые неожиданные и всегда увлекательные отступления.
— Никита Сергеевич, во многих картинах о войне Сталин присутствует незримо. Почему вы решили сделать его действующим лицом в "Утомленных солнцем–2"?
— Мы же понимаем: значение Сталина как личности в то время имело гигантское значение. Мне всегда было интересно поговорить о той ситуации, когда на одного конкретного человека так или иначе взваливаются глобальные проблемы, когда от тебя одного зависит — да или нет… У Цвейга есть книга "Звездные часы человечества", где он описывает те мгновения жизни великих воинов, полководцев, когда их решение повлияет не просто на исход сражения, но и на судьбу государства, когда промедление или раздумья недопустимы.
Такое решение приходит в секунду, и ты не можешь знать, что через три столетия это мгновение будут изучать, как Аустерлиц или Куликовскую битву. Я думаю, что у каждого человека, облеченного гигантской властью, были такие мгновения, и у Сталина тоже.
Вот странная вещь, она абсолютно подсознательная, она — как наблюдение. Сидят люди, человек 60, на съемочной площадке — ближней даче Сталина. Разговаривают, ждут, пока у актера Суханова закончится грим. Камеры стоят. И выходит Суханов в гриме Сталина. И представляете, все 60 начали отрывать мягкие места от стульев (Михалков в этот момент тоже приподнимается, показывая, как это было… К слову, Уинстон ЧЕРЧИЛЛЬ в Тегеране на знаменитых переговорах клятвенно заверял всех, что не встанет с места, когда войдет Сталин. Но стоило Иосифу Виссарионовичу появиться в зале переговоров, как неведомая сила стала приподнимать со стула британского премьера — неутомимого борца с коммунизмом. — Авт.). Причем это сделали совсем молодые люди, они выросли в другом времени. Им никто не командовал — встать!
Но существует энергия вещей! Какое–то ощущение, особенно в реальных интерьерах — мы долго снимали на этой даче. Что–то в этом есть, от нас не зависящее…
— А почему выбор пал на Максима Суханова, актера с положительной энергетикой, вызывающего восторженное отношение у зрителя?
— Скажу, что это великий артист. У нас, к сожалению, привыкли только у гроба говорить хорошие слова… Он — с настоящей театральной русской школой. Актеры такого класса, как Суханов, как бы вползают в роль, вживаются не в формальном смысле, а серьезно работают, несут огромную нагрузку. Представьте себе хотя бы то, что он сидит по 15 часов в классическом гриме. Тяжело! Я очень счастлив, что мне пришлось с ним работать. И очень хотел бы продолжить.
Вообще, работать с людьми, которых ты не любишь или не чувствуешь, невозможно. Работать и так трудно, а если еще и не получать удовольствие от этого, — лучше заменить такую работу расстрелом.
— Сегодня очень многие рьяно переписывают историю. И, в частности, в Латвии и Эстонии есть те, кто приравнивает советских солдат к фашистам, ставит знак равенства между Сталиным и Гитлером. Как вы это прокомментируете?
— Я бы не хотел этого комментировать. Все пафосные слова по этому поводу сказаны. Там же (Михалков поднимает глаза к небу. — Авт.) Он видит… Что мельчить… Если эти люди что–то получат от моей картины… Хотя результат может быть совсем иной. У меня нет никаких амбиций хватать кого–то за руку и убеждать. Чехов сказал: "Во что человек верит, то и есть". Есть еще и Высший суд, вот его надо опасаться. Комментировать очевидные вещи не вижу смысла. Хотя я понимаю, что могут быть люди, которые реально так считают. Но это взгляд очень личный. Человек, который оскорблен, обижен, которого унизили, ему трудно что–либо объяснять с высоты истории, общего дела, с высоты результатов, рассматривать по количеству жертв…
Кризис — это спасение
— Вы говорили о значимости личных переживаний для творчества. Ваше отношение к вашему герою Котову изменилось за прошедшее время?
— Вы знаете, да. Вообще, это очень живая штука, когда на временном протяжении ты существуешь в определенных параметрах. Без внутреннего энергетического погружения в роль не может быть энергетического влияния на зрителя.
Мы снимали зимние сцены боев. Было физически тяжело. Скажем, Надя моя, которая, по сценарию, ночью тащит двоих раненых, не зная о том, что один из них — немец… Февраль, ночь, снег, минус 24. И ты уже не видишь — где камера, просто знаешь, что надо выполнить тяжелую физическую работу. Это у нас игра, а ведь для других, тогда, все было по–настоящему!
После съемок мы возвращались домой — в теплый дом, баньку, где попаришься, выпьешь с товарищами водочки и подготовишься к завтрашнему дню… Я подумал: а реальный Котов — он там остался, с остальными, где нет ни дачи, ни баньки, и продолжаться это будет четыре года! Пули настоящие, а не пиротехнические. И вот когда ты погружаешься в быт войны, в труд войны, то понимаешь: любое бытие — счастье. У вас ужасные проблемы? Туда посмотрите — и не теряйте веры и надежды. Не теряйте воли жить! Потому что нынешние проблемы — они несравнимы с теми.
— Ваше видение кризиса, в котором погряз мир? И в какой ситуации окажется кино?
— Я думаю, что кризис — это спасение. Поймите меня правильно. Я не идиот и не считаю, что если рушатся заводы и фабрики, то это хорошо. Просто мир с такой скоростью стал разгоняться в сторону бетонной стены…
Когда человек богатством кичится, когда мужчина появляется в обществе в норковой шубе мехом наружу… Когда мир стал жить только внешним, особенно в России, когда безудержное богатство — яхты с трехэтажными палубами, лифтами, с подлинниками Моне — у людей, которые случайно оказались у нефтяной задвижки… Настоящая власть, настоящее богатство, настоящая сила — это счастливая возможность как можно реже этим пользоваться.
Когда случился теракт 11 сентября, я был в больнице и у меня был включен канал CNN. Я об этом забыл, и когда увидел кадры катастрофы, то подумал, что идет американский блокбастер. Только потом, заметив буквы CNN, понял, что это — прямой эфир.
Мы накликиваем на себя беду, мы зовем зло к себе. Мы всеми силами пытаемся показать, что у нас есть "терминаторы", которые могут все. И вдруг выясняется, что мы бессильны и беспомощны.
Кризис нам дан, чтобы опомниться. В переводе с греческого — он означает суд. Да, суд — тот момент, когда нам говорят: остановитесь! Что вы делаете с природой, с людьми, сами с собой?
Что касается кино, то кризис приведет к отбору, к тому, чтобы реальное мастерство и умение стали цениться. Надеюсь, что при всех сложностях, которые существуют и будут существовать, настоящее прорастет.
— Ради чего вы живете?
— Вопрос — как жить, не может быть первым. Надо знать — зачем жить? Я бы хотел, чтобы я понял, зачем Господь дал мне жизнь. Наверно, ради этого я и живу. Ощущение себя под покровом свыше — не мистическое, не кликушеское, не сектантское — присутствует. Вера — это точка отсчета. Я не хочу быть один, я хочу быть ведомым…
ОТ РЕДАКЦИИ. Когда этот материал готовился к печати, стало известно, что 27 августа на 97–м году жизни скончался известный поэт, автор советского и российского гимнов Сергей МИХАЛКОВ — отец Никиты МИХАЛКОВА. Приносим искренние соболезнования семье МИХАЛКОВЫХ.
Так говорил МИХАЛКОВ
О Риге
— Что касается Риги, то она была мощным центром русской эмиграции. Мой любимый, обожаемый гений Михаил Чехов в Риге очень много работал. При приближении Советского Союза русские стали отсюда оттекать. У латышей и русских — близость не только географическая. Это не просто заграница, это — культурные корневые связи. Это и взаимопроникновение — семьи создавали вместе. Сегодняшняя ситуация — отторжение — тоже синдром, но временный, как и многое в истории. Мы приговорены к тому, чтобы быть рядом. Чем быстрее это поймем, тем это будет правильнее. Самостоятельность нужна, но зачем выплескивать вместе с водой ребенка? Можно же вырастить его вместе…
О советской власти
— 80 лет советской власти — это для человека много, а для истории — миг. Все рухнуло в три дня. Мы когда–нибудь себе представляли это? Все держалось вначале на энтузиазме, потом — на страхе, который подменил энтузиазм, а когда его изъяли — оказалось, что государству держаться не на чем. Стержня нет — и все рухнуло. Сегодня важнее всего восстановление самосознания, понимания, что там, где ты живешь, ты за все отвечаешь…
О наградах
— Я никогда в жизни не снимал картины в расчете на то, что они что–то получат. Хотите — верьте, хотите — нет. Может, поэтому Господь управил так, что я что–то получал. Награда должна быть нечаянной радостью. Если ты мечтаешь получить ее и получаешь, тебе сразу же хочется чего–то другого. Читайте Пушкина, "Золотую рыбку" — там все сказано…
О Боге
— Меня всерьез заинтересовал вопрос: а где был Бог в те или иные секунды? Почему идут по лесу 6 человек, один остановился по малой нужде, а пять — прошли. И взрыв — пятерых нет, а он еще писает. Почему Он его оставил жить? Зачем? Я понимаю, что не могу ответить… Старцы говорят: никогда не спрашивай у Бога — за что? Спрашивай — зачем? Потому что "за что" всегда найдется…
Источник: 
|
|
|