|
Ребенок, который не взрослеет
Врачи сбиты с толку. Проходят годы, но Брук ГРИНБЕРГ остается малышкой. Никто не может объяснить, почему она не растет. В январе 2009 года девушке исполнилось 16 лет, но весит она чуть более 7 килограммов, а рост ее составляет 76,2 сантиметра…
Секрет ее молодости
"Почему она не взрослеет?" — задается вопросом 52–летний Говард ГРИНБЕРГ, отец девочки. Такие же вопросы занимают и врачей, и ученых.
Среди многих зарегистрированных случаев, так или иначе связанных с нарушениями в развитии ребенка, случай Брук ГРИНБЕРГ воистину уникален. Как утверждает ее педиатр из Балтимора доктор Лоренс ПАКУЛА, у девочки не диагностирован ни один из известных генетических синдромов или хромосомных нарушений — ничего такого, что помогло бы ответить на вопрос, почему ребенок не растет.
Но особенно странно то, что тело Брук развивается не как единое целое, а как конгломерат независимых друг от друга органов, которым чужда синхронизация.
Доктор Ричард УОКЕР из университетского медицинского колледжа Южной Флориды недавно написал научную работу для журнала "Механизмы старения и развития". В ней доктор Уокер и его соавторы (среди которых педиатр Лоренс Пакула и генетик Максин САТКЛИФФ) приводят хронику поразительного диапазона несоответствий, отмеченных в процессе взросления Брук. Например, в 16 лет у нее все еще молочные зубы. А строение ее костей больше соответствует 10–летнему возрасту. Самые же незначительные изменения происходят в мозге Брук — по умственному развитию она все еще малышка…
Глазами мамы и сестер
Мать Брук, 48–летняя Мелани ГРИНБЕРГ, говорит о своей дочери:
— Она любит ходить за покупками, как любая молоденькая девушка. Обычно мы делаем покупки в ближайшем к дому универсаме. Одежду для Брук покупаем в секции для младенцев. А она в это время раскатывает по магазину в ходунках…
Узнав о том, что Брук — уже подросток, окружающие так удивляются, что теперь, если какая–нибудь мамаша спрашивает госпожу Гринберг о возрасте дочери, та не говорит правду:
— У меня на этот счет всегда готов ответ — годы я считаю за месяцы. Так, если кто–то интересуется возрастом Брук сегодня, я говорю, что ей 16 месяцев…
В свои 16 лет Брук не умеет разговаривать. Она лишь смеется, когда счастлива. И она узнает родственников и соседей. А вот что Брук действительно обожает, так это кататься — и на машине, и в детской колясочке. И еще Брук, как любой малыш, любит выдвигать и задвигать кухонные ящики — ей нравится щелканье замков.
У Брук три сестры: Эмилия — 22 года, Кэйтлин — 19 лет и Карли — 13. Все трое — умницы, нормального роста и развития. Они утверждают, что на самом деле Брук воспринимает мир, как подросток, просто не может это выразить.
— Внешне она похожа на 6–месячную, но иной раз смотрит совсем по–взрослому, — уверяет Кэйтлин. — И тогда становится странно, что она двигается, как дитя, и не может произнести ни одного слова, а лишь издает нечленораздельные звуки.
— Тем не менее она прекрасно дает нам понять, что любит и чего не любит, — добавляет сестра Эмилия. А Карли поведала, что ей уже больше не кажется странным иметь старшую сестру, которая по существу — все еще младенец…
Медицинские загадки
За первые 6 лет своей жизни Брук несколько раз оказывалась в ситуации, когда у нее просто не было шансов выжить. Во всяком случае, так считают медики. Но всякий раз она выздоравливала — и частенько в тех случаях, когда у медиков опускались руки.
Ее семь раз оперировали по поводу прободения язвы желудка! Она перенесла инсульт, но несколько недель спустя в мозговой ткани от него осталось и следа! В 4–летнем возрасте Брук заснула летаргическим сном и спала 14 дней. Тогда врачи диагностировали у нее опухоль головного мозга, и Гринберги уже мысленно попрощались с малышкой.
— Мы уже готовились к тому, что наш ребенок умрет, — вспоминает Говард Гринберг. — И тут вдруг — звонок из больницы: Брук открыла глаза и чувствует себя прекрасно! И у нее исчезла опухоль! Трудно описать наше счастье. Теперь мы знаем, наша девочка преодолеет любое препятствие, которое встретится у нее на пути…
Лечащий врач Брук говорит, что причина ее внезапных болезней остается тайной. Как, впрочем, и причина чудесных исцелений.
— Мы частенько не в силах объяснить, почему она заболела так быстро и так сильно, — рассказывает доктор Пакула, пока 16–летняя Брук раскачивается на детских качелях. — Много раз случалось, что у нас были реальные сомнения в том, что она выживет…
Доктора рекомендовали лечить девочку гормонами роста, но это ничего не дало. Мистер Говард вспоминает повторный визит к детскому эндокринологу:
— Мы привезли ее через шесть месяцев, доктор посмотрел на нас и спросил: "Почему вы не давали Брук гормоны?!" И я ответил: "Но мы давали ей все, что вы прописали. А она не набрала ни фунта, ни унции, не выросла ни на дюйм!"
— Волосы и ногти Брук — это единственное, что растет нормально, — продолжает Говард. — У нее есть пижама и другая одежда, которой более десяти лет. Поскольку все это находится в отличном состоянии и не становится ребенку мало, мы не спешим ее выбрасывать…
У девочки весьма приблизительное ощущение времени суток. Семья поставила около ее колыбели маленький телевизор, чтобы ребенок мог смотреть передачи, когда вздумается.
Распорядок дня всей семьи подстроен под малышку. И так — год за годом. Гринберги не ездят в отпуск без дочки и не ездят в гости с ночевкой, если малышку по какой–то причине нельзя взять с собой.
— Если Брук не с нами, всем нам чего–то не хватает. Мы не семья без Брук, — говорит мать девочки.
Надежды на… что?
Если бы не "законсервированное" детство, Брук училась бы сейчас в старших классах. А так ее возят в специальную школу, где учителя пытаются разгадать, о чем этот ребенок думает, что он воспринимает, а что — нет. Внешне Брук почти не меняется. А внутренне? Этого не знает никто.
Чтобы определить, почему процесс взросления Брук столь необычен и не может ли разгадка этой загадки помочь ученым лучше понять тайные механизмы человеческого организма, доктора Уокер и Сатклифф изучают образцы клеток Брук и ее ДНК, пытаясь отыскать то, что, как они думают, может оказаться генетической мутацией.
Доктор Уокер полагает, что, если такой ген обнаружится, мы наконец поймем, почему стареем и умираем.
— Не будучи склонным к сенсационности, я сказал бы, что это дает нам возможность ответить на вопрос, почему мы смертны, — сказал Уокер.
Если ген — или комплекс генов — будет идентифицирован, Уокер планирует проверить его на лабораторных животных, чтобы определить, можно ли замедлить старение животного. А в долгосрочной перспективе идея о том, что процессом старения можно было бы так или иначе управлять, поднимает серьезные вопросы: что люди будут делать с этим знанием?
— Ясно, что это — аспект научной фантастики, — говорит Уокер, описывая социальные и этические дилеммы, которые возникнут. — Мы не можем продолжать воспроизводство людей и при этом не стареть…
Задачи науки в данном случае состоит в другом — уметь замедлять процесс старения временно и выборочно. Например, когда астронавтам нужно будет лететь на очень далекую планету.
Гринберги хотят надеяться, то благодаря изучению их дочери может произойти крупное научное открытие. Что, если Брук пришла на эту землю для того, чтобы благодаря ей раскрыли тайну старения? Ведь каждый приходит в этот мир ради какой–то цели. Возможно, и Брук — тоже…
Евгений ТОКАРЕВ.
(По материалам СМИ и Интернета)
Источник: 
|
|
|