Сергей Соловьев: «Строить планы — смешить Бога»
На церемонии закрытия 7-го фестиваля российского кино и кинофорума «Экология души» знаменитый режиссер Сергей Соловьев представил рижской публике картину «Анна Каренина».
После общения с заполненным зрительным залом (билеты распродали за неделю) Сергей Соловьев задержался в боковом проходе. Потух свет, зазвучала музыка, на экране появились титры - «Анна Каренина»... Несколько минут режиссер посмотрел, послушал - и на выходе из зала позвонил по мобильному телефону. Переспросил, в каком формате демонстрируется фильм, и попросил «добавить звук до восьми».
Убедившись, что экранизация Льва Толстого предстанет перед рижским зрителем в должном виде, Сергей Александрович ответил на вопросы «Часа».
Смешалось все. И навсегда
- В показанном на фестивале фильме «2-АССА-2» - о том, как в современной России снимается «Анна Каренина», - сошлись все линии вашего творчества. Экранизации русской классики, трепетные фильмы про людей, только вступающих в жизнь, постмодернистский стеб и предчувствия первой «АССЫ» - все смешалось...
- Только что фильм «Анна Каренина» начался фразой: «Все смешалось в доме Облонских». Действительно, все смешалось... В последнее время я стал принципиальным антиконцептуалистом. Не хочется никаких дешевых концепций: что никогда не будет ничего хорошего, потому что все вокруг плохо... Хочется поблагодарить маму и папу, Бога и белый свет за эту жизнь. А поскольку она длится довольно долго, то, оглядевшись вокруг, нельзя не увидеть, что всякая жизнь задумана и существует как совершенно прекрасная вещь. Поэтому в моей душе и в моих фильмах нет места тотальному ужасу и кошмару. Даже довольно грустный фильм «2-АССА-2» заканчивается библейскими словами, что уныние - страшный грех.
Я ни в коем случае не пропагандирую уныние и общественный суицид. Просто вижу то, что бросается в глаза: чудовищные отклонения от нормы, которые очень плотно въелись в нашу жизнь. И не только в нашу постсоветскую - в жизнь всемирного общества потребления. Но у нас идеология: как из маленьких денег сделать большие, а из больших сделать еще больше, из которых сделать совсем гигантские деньги... - выглядит как-то особенно странно и дико.
- Откуда взяться «правильной» норме?
- Эта норма в душе каждого человека. Ведь что такое совесть? Невозможность сделать что-то такое, что ты делать не должен. Даже если этого никто не заметит. В формуле этого безумного денежного успеха сейчас главный компонент - отсутствие совести.
Все большие «удачи» последнего времени построены на том, чтобы человек забыл какие-то указания совести и действовал по указаниям алчности... Когда, встав на труп товарища, становишься на 10 сантиметров выше. Эти безумные нормативы у нас в России сейчас внушают в школе. Говорят: ребята, самая главная ваша задача - стать успешными... Я с этим не согласен. Самая главная задача - сохранить в себе максимальное количество человечности. Несмотря на всю придурочность условий существования.
- То есть идеалы протестантской этики, вроде сработавшие в «старой» Европе, не подходят России?
- Россия - страна православная. Не фасадным, востребованным сейчас бюрократическим православием, а изначальным, глубинным... Когда нельзя одной рукой унижать всех и вся и, не заботясь ни о ком и ни о чем, умножать свое личное благосостояние за счет других, а другой рукой креститься и призывать: ударили тебя по левой щеке - подставь правую... Получается одна большая ложь.
- Вот вы говорите - «нет ужаса и кошмара», а вторая «АССА» получилась достаточно жуткой. Одна голова романтика и поэта из первого фильма, пришитая к телу уголовника, чего стоит!.. Через весь фильм проходят жуткие аллегории: пианистка с перебинтованными пальцами, разбитыми крышкой рояля... Вы это сознательное конструировали - или пришло спонтанно?
- Когда-то я думал: ух, Маркес, какой немыслимый фантаст! Как он это все выдумывает, чего в жизни не бывает... Потом я побывал в Колумбии, где снимал картину, познакомился с Маркесом и понял, что на самом деле никакой он не фантаст, а бледный реалист. Точно так же все думают про Гоголя, а я убежден, что в Миргороде и сейчас та знаменитая, описанная Гоголем лужа находится на том самом месте.
- Получается, Соловьев во второй «АССЕ» - бледный реалист российской действительности?
- К сожалению, да. И начатые Горбачевым перемены были попыткой пришить голову мечтателя и поэта к туловищу уголовника. Самой твердой и суровой ниткой.
- Это надолго?
- Навсегда. Пока что-то не произойдет на генетическом уровне. Вообще русская стагнация - это очень надолго и беспощадно. Сначала триста лет монголо-татарского ига, потом триста лет Дома Романовых... Даже эпизод с коммунистами растянулся на 80 лет... Это надолго.
Общность судьбы
- Если в России русский язык, присутствие русской культуры - это как дышать, то в Латвии это ворованный воздух. Как нам относиться к современной России, дающей нам этот воздух хотя бы через этот фестиваль и ваши фильмы?
- Нужно относиться естественным образом. Латвия давным-давно самостоятельное государство, приходится ставить штампы в паспорт при движении туда-сюда... Но никто не отменял единство нашей судьбы, которая местами может быть трагической и драматической - или даже лирической... Конечно, мне очень трудно себе представить, общаясь на русском языке с этим залом почти на тысячу мест, что я обращаюсь к «зарубежным зрителям».
Самое ужасное в актерской игре, когда артисты начинают быть неорганичными, неестественными - и даже где-то уродливыми. Точно так же и с политическими проявлениями. Здесь не должно быть уродства и неестественных натяжек, даже если это продиктовано самыми благородными соображениями. В этом смысле я очень большой сторонник того, чтобы мы как можно больше общались на уровне языка и культуры.
Молодые коллеги сегодня меня спросили, что в Риге стоит посмотреть прежде всего. Я им говорю: постройки Михаила Осиповича Эйзенштейна - отца Сергея Михайловича. Именно они определили лицо Риги определенного времени. Еще до всякого Мюнхена и Молотова - Риббентропа. Ну так сложилась судьба, что родившийся в Риге сын архитектора Эйзенштейна стал величайшим русским режиссером и мыслителем. О чем это говорит? Не о том, что он стал изменником, а о все той же общности судьбы.
- Русское, русскость, присутствующие в языке и культуре, - это понятно. Есть ли кроме этого какая-то русская идея, ради которой стоит жить русскому человеку?
- Я не большой сторонник идейной жизни людей. Жизнь людей должна складываться по каким-то очень ясным и цельным - органичным - понятиям. Жизнь каждого отдельного человека, жизнь семьи, жизнь рода...
Когда-то в 1970-е я впервые приехал в Америку и увидел там русских, основу жизни которых составляли обычаи еще той, белой, эмиграции. В чем-то они были наивными и смешными, поскольку были оторваны от повседневного российского быта. Но это были абсолютно русские люди - куда в большей степени, чем русские в Советском Союзе. В них была эта естественность корней, присутствующая в генетическом состоянии душевной жизни.
Поэтому я с большой осторожностью отношусь к идейным кампаниям в отношении наших соотечественников на чужбине. Сначала была кампания, что все они сволочи, гады и предатели - всем им надо отрезать уши и вообще построже, а сейчас все наоборот... И то и другое - примеры той самой ненормальной, «идейной» жизни.
- После распада Британской империи возникла система англоязычных государств, которые живут непохожей жизнью, притом что их население говорит на английском. Допускаете ли вы возможность русской цивилизации, альтернативной ее российскому варианту? Например, русской Европы, где сейчас постоянно живут миллионы русскоязычных людей?
- Все может быть. Только не нужно это делать на идейно-организационном уровне. Обязательно получится какая-нибудь ерунда - повод для скандалов и глупости.
Моя аудитория - в Риге
- Вы очень тепло говорили о рижской публике...
- У меня за эти годы сложилась своя аудитория, с которой мы вместе прожили эту жизнь. При всем разнообразии ее политических обличий. Часть этой аудитории - в Риге.
Хотя точно такое же ощущение у меня возникает в Тбилиси. Хотя мы сейчас воюем и не пьем боржоми. Я привожу свою картину в Тбилиси - и собирается битком набитый зал. Значит, есть какая-то общая жизнь - естественная для тех, кто ее разделяет. И есть неестественные политические проявления, которые приводят к трагическим последствиям.
- После эпохальных для вас второй «АССЫ» и «Анны Карениной» есть ли у вас заветные планы?
- Стараюсь планов не строить. Строить планы - смешить Бога, или, как учил Булгаков: «Аннушка уже пролила масло»... Это совершенно не фантасмагория, а бытовые нормы нашей жизни. Стараюсь в момент, когда мне кажется это возможным, осуществлять то, что когда-то хотелось сделать...
Игорь ВАТОЛИН
Источник: www.chas-daily.com
|