|
"Имя автора значения не имело…"
У сочинителей древних песнопений были другие задачи.
воздействие, всякие описания бессильны. Когда слушаешь его, постепенно чудное состояние внутреннего равновесия овладевает тобой. Покой, умиротворенность, гармония и уверенность. В чем? В Божьей силе, Божьем заступничестве и помощи. Внутри становится чисто и светло. Ты как будто несешь себя, как хрустальный кубок, играющий всеми радужными гранями. Когда латвийская вокальная группа Schola Cantorum Riga пела григорианские хоралы на концерте в церкви Святого Петра, за полтора часа никто из слушателей не шелохнулся.
У григорианских песнопений, возникших в IX веке, много общего с православным знаменным распевом. Это музыкальное выражение христианского благочестия, которое современному человеку непросто представить себе. Это и чистая, искренняя молитва.
— Григорианский хорал — это базис, основа и всей западноевропейской музыки, это первый репертуар, который был записан нотами, — говорит руководитель Schola Cantorum Riga Гунтарс Пранис. — Мы пели на концерте и хоралы IX века, и более поздний репертуар, который уже раскладывается на два–три голоса. Ведь не всем же слушателям под силу воспринять древний монодийный григорианский распев — кому–то он покажется монотонным.
— Хотите приблизить его к слушателю?
— Да, мы уже экспериментировали с маримбой и саксофоном, с ритмом, отбиваемым на ударном инструменте. Но это не самоцель. Ведь у нашей музыки другой код. Не такой, чтобы нравиться слушателю, а чтобы донести до него древнее благочестие.
Когда композитор сегодня пишет песню с мыслью сделать ее хитом, он знает, как и что нужно для этого делать. А тогда это вообще не было актуально, мы же даже не знаем имен композиторов — все григорианские хоралы анонимны. Потому что средневековый автор хоралов воспринимал себя как инструмент в руках Божьих, и его имя не имело никакого значения. Его индивидуальность была ему не нужна на этом пути.
— Это как православные иконы — авторы никогда их не подписывали…
— Именно так. Когда ты занимаешься, изучаешь, глубоко вникаешь в это пение, чувствуешь, что должен жить и думать по–другому. Потому что григорианская служба вообще построена как готический храм. Ты не можешь сразу молиться у алтаря, тебе нужно шаг за шагом приближаться. Конечно, Бог всегда с нами, а мы — с Богом, но не всегда современный человек это ощущает. А эта музыка нам помогает это понять и почувствовать Его рядом.
— А как вы пришли к такому редкостному музыкальному занятию?
— В детстве я пел в хоре специальной музыкальной школы им. Дарзиня, потом окончил нашу музакадемию по классу хородирижирования. И у меня всегда был интерес к занятиям чем–то подобным. Я не собирался становиться копией Кокарса или Караяна. Многие смотрят на мастеров и желают быть "как они". Но я всегда хотел идти собственной дорогой, найти смысл своей жизни.
Тогда границы уже открылись, и я познакомился с людьми, которые помогли мне его обрести. Я подружился с отцом Лауренциусом, который сегодня — аббат немецкого католического монастыря Гарлеве. Он стал моим наставником, духовным отцом. Мы с ним много изучали григорианское песнопение в то время, когда он был еще послушником и органистом монастыря. А сам отец Лауренциус изучал григорианский хорал в Риме.
Более десяти лет назад, в 1996–м, мне представилась возможность три месяца пожить в этом монастыре бенедиктинцев близ Мюнстера, исторической столицы Вестфалии. Усилиями именно монахов–бенедиктинцев в XIX веке начал возрождаться забытый григорианский распев.
Самое главное в монастырском уставе бенедиктинцев — Opus Divinum — обязанность семь раз на дню собираться на общую молитву. Они говорят, что их задача — молиться за весь мир. Для меня же это было особой милостью Божьей — узнать эту музыку в ее "родном доме", католическом монастыре. Тебе и усилий никаких прикладывать не нужно — просто присоединиться.
И если нам удается на концерте передать людям то, что заложено в этой музыке и что мы чувствуем, я счастлив. Эти песнопения помогают людям "собраться", осознать основу существования.
— А как вы нашли единомышленников?
— Они были. Когда я вернулся из Германии, мы с друзьями организовали курсы григорианской музыки и создали ансамбль. Искать никого не пришлось — из наших разговоров и занятий сразу становилось ясно, кому это близко. Ведь здесь профессионализм — далеко не все.
Конечно, это должны быть верующие люди. Но оказались среди нас и те, которые через музыку пришли к вере. А это уже наша миссия — нести людям веру. И если это происходит, я счастлив. Счастлив, что в таком смысле я инструмент в руках Божьих.
Этот наш последний концерт мы условно назвали "Паломничество". Он и построен был так. Мы стараемся каждую программу сделать тематической.
Жизнь каждого человека — это паломничество. И мы старались не только пением, но и движением по храму это донести. Мы начали с молитвы покаяния. И наш Ангел–хранитель у алтаря — это был голос сопрано Гунты Давидчук — свидетельствовал, что мы не одни. Господь все время с нами. Если ты будешь искать — найдешь, потому что помощь Божья все время с тобой.
А дальше — дорога, молитвы "Богородица Дево, радуйся", "Благослови душе моя Господа" — магнификат, текст из Евангелия от Луки. У бенедиктинцев это основной текст вечерней молитвы. А мы в это время передвигаемся по храму, символизируя то, что всех людей хотим обнять этой молитвой.
Еще до начала фестиваля старинной музыки нам говорили, что будет режиссер, который придумал для нас всякие видеоинсталляции, еще какие–то штуки, а потом оказалось, что денег дали в обрез и режиссеру заплатить нечем. И мне пришлось самому всю режиссуру придумать. И это было огромное благо, Божий промысел! В иных вещах совсем незачем мудрить.
— А где вы находите такие редкие ноты?
— В монастырях и библиотеках Италии, Австрии, Франции, Южной Германии, Швейцарии — на землях бывшей Империи франков, от Альп до Рейна. В песнопении из Лиможского кодекса XII века, которое мы исполняем, прибавляется ритм и иногда — второй–третий голос.
А потом мы в этих же странах выступаем. В этом году мы впервые поедем выступать в Норвегию. Порой комбинируем старинную духовную музыку с современной церковной. Мы сотрудничаем с латвийским композиторами, и один норвежский для нас пишет. В Норвегии у нас будет премьера новой программы. Вот только до России пока не добрались, но очень хотели бы там выступить.
Нам интересно не только наследие, но и сегодняшний день духовной музыки. Что появилось нового, что сегодня людей может привлечь в храм? Считаю это тоже нашей ответственностью.
— А почему вы так назвались, в переводе с латыни — "Рижская школа певцов"?
— А это пошло еще от Папы Римского Сильвестра I, который в III веке создал в Риме школу певцов и так ее буквально и назвал. С одной стороны, это действительно школа, а с другой — группа певчих. У нас оба направления присутствуют.
"Вести Сегодня" № 150.
Источник: 
|
|
|